В одной далекой и прекрасной стране (если будете двигаться аккурат на северо-восток от солнечного италийского Рима, то, безусловно, в ту страну и попадете, главное - держать курс на гигантский шар из стекла и металла, который возлежит посреди недевственных болот и лесов и который (есть и такие слухи) уже из космоса виден)...
Так вот, в одной далекой и прекрасной стране (а на поверку выходит, что не в такой уж и далекой, а по логике - и не в такой уж и прекрасной, раз там есть недевственные леса и болота) жила-была одна Фея-крестная. И по старой доброй традиции, которая имелась в тех краях, был у Феи-крестной муж - Фей-крестец. Колоритный такой мужичок, редко бреющийся, часто зевающий, почти всегда облаченный в национальную феерическую одежду: старые синие треники с пузырями на коленях и в полупрозрачную майку (полупрозрачной она была не по причине скрытого эксгибиционизма Фея, а по причине долгого времени использования; проще говоря - поизносилась маечка-то).
Но, стоит отвлечься от ветхой майки и перейти к описанию жизни главных героев сего повествования. Ибо о них, а не о бельевом предмете идет история.
Фея-крестная, как это всегда водится, всегда была чем-то занята. В основном - помогала своим многочисленный крестникам, количество которых росло с неубывающей скоростью. Каждый ведь в той далекой и прекрасной стране (давайте-ка перейдем на аббревиатуру ДПС) желал, чтоб у его ребенка крестной была именно Фея, а не какая-нибудь кузина Даша - завсегдатай сборочного цеха завода «Рубильник», или подруга детства Люда - продавец из хозяйственного отдела универсама «Закупай-ка». Конечно, если посмотреть с другой стороны, Даша по разным праздникам вполне могла бы снабжать своего крестника продукцией завода «Рубильник» - выключателями, удлинителями, звонковыми кнопками. А Люда тоже могла бы презентовать что-то вроде деревянных прищепок, носовых платков или даже вантуза. Но так уж получалось, что всяк житель ДПС хотел в крестные своему бесценному чаду волшебницу.
Фея-крестная, по доброте своей непреходящей, не могла отвечать отказом на многочисленные приглашения (хотя ее подруга, вышедшая замуж через Интернет за чернявого турка и уехавшая в Туркестанию, не раз советовала чародейке научиться говорить «нет!»), потому и носилась каждый день с утра раннего до ночи поздней по ДПС, где так славно родит картофель и репчатый лук на грядках, а ромашка и клевер - на лугах, и превращала вечнозеленые помидоры в зеленые Фольксвагены-минивэны, а оранжевые кабачки - в черные бээмвухи весьма криминального вида (даже сама Фея-крестная была не в силах объяснить, почему из зеленого получалось зеленое, а из оранжевого - черное, лаковое и с мощным двигателем).
Фей-крестец тоже заботился. Очень даже некисло заботился. Пока Фея-крестная пеклась о крестниках, Фей-крестец (что вполне логично) заботился о своем крестце. Точнее - о том слое сала, который на нем нарастал. Потому что понятие «крестец» даже сейчас, в век бушующей научно-технической революции, имеет мало отношения к понятию «крещение», чего никак нельзя сказать о понятиях «крещение» и «крестная».
Да, цитируя одного поэта, скажем так: «каждый выбирает по себе... »
Забота Фея-крестца состояла в том, чтоб день-деньской лежать на старом продавленном диване (надо сказать - просто так, без всякой задней мысли - что обивка сей мебели в лучшие времена была дивного шоколадного цвета). Фей валялся на диване-ровеснике и своим волшебством заставлял старенький телевизор, стоявший напротив на дрожащих стальных ножках, без конца транслировать турниры Большого шлема, матчи UEFA, NHL, NВА, гонки «Формулa-1» и прочие спортивные зрелища. Иногда - вести с картофельных, свекольных и кукурузных полей ДПС. А еще Фей-крестец любил заниматься поглощением еды. Особенно самозабвенно налегал на вареную колбасу типа «Докторская», макароны типа «Спагетти» и на продукцию главного в ДПС завода по производству плодовоягодных вин типа «Золотистая капля».
Самозабвенность, с которой Фей-крестец поглощал продукты, вполне равнялась той самозабвенности, с которой его хлопотливая супруга одаривала крестников. Поэтому и один и второй страдали от своей самозабвенности: у Феи болела спина, из которой росли крылышки, без устали носившие свою хозяйку над просторами ДПС и не раз омытые дождями, обтрепанные ветрами, примороженные снегом; а у Фея вообще ныло все тело (местами даже пролежни образовались), и где-то под огромным слоем жира болел от вечного переедания многострадальный желудочно-кишечный тракт, и слезились такие голубые, такие добрые глаза.
Вышеописанный образ жизни бесследно не прошел ни для Феи, ни для Фея. В конце концов, Фея-крестная одним прекрасным утром наклонилась, чтоб зашнуровать истоптанные хождением по облакам кроссовки, и вот разогнуться уже не смогла - бедняжку скрутил жестокий приступ радикулита. Фей-крестец услышал, как супруга в прихожей жалобно стонет и кряхтит, и попытался встать с дивана, чтоб оказать ей первую необходимую помощь, вызвать скорую, наконец, но во время подъема с «лежбища» потерял равновесие (это ведь легко удается человеку после долгого лежания), хлопнулся обратно на диван и развалил его. Грохот и треск ломаемого дерева и рвущейся обивки заглушил стенания Феи-крестной и разбудил соседей слева, которые крепко почивали, утомившись поздней пирушкой, устроенной в честь приобретения нового половичка в прихожую.
От огорчения Фей скончался. Медики потом сделали заключение, что умер он от того, что у него из-за резкого движения (подъема снизу вверх), к которому Фей был малопривычен, лопнул какой-то важный кровеносный сосуд в мозгу. Но по стольному городу, где жила чета Феев, да и по всей ДПС долго и упорно ходили слухи, что Фей-крестец и диван были одним целым, и один без другого жить не мог, потому и умер Фей-крестец именно в тот момент, когда сломался его диван. А некоторые особо башковитые особи говорили, что Фей-крестец совершил неосторожное самоубийство.
Бедная Фея-крестная долго горевала. Не только потому, что глубоко любила своего малоподвижного супруга, но еще и потому, что одновременно с мыслями о больной спине ей пришлось думать и о том, как же вынести из среднестатистической квартиры и препроводить на кладбище внушительное по размерам тело покойника. Оно не пролезало в двери, даже будучи выкинутым из не менее внушительного гроба в простыни.
Даже волшебная сила не помогала Фее справится с проблемой.
Помогли соседи слева.
За ящик феерического плодовоягодного напитка они были готовы в любое время дня и ночи решать проблемы не то что местечкового, а и планетарного, даже вселенского масштаба.
Они решили выпихнуть в окно тело усопшего Фея-крестца. Для этого пришлось достать рамы, но дело не терпело отлагательств. К тому же жили Феи на первом этаже. Сам Бог велел, так сказать...
Итак, изнутри пихали, снаружи - тянули.
Потихоньку, полегоньку покойника схоронили. И помянули.
Впрочем, так оно и должно было быть, учитывая сложившиеся обстоятельства.
Фея-крестная через какое-то время вылечила свой радикулит, прибегнув к проверенным народным средствам: мухоморной настойке для наружного применения и к молдавскому коньяку - для внутреннего.
Очень скоро она вновь летала в воздушном пространстве ДПС и одаривала своих крестников мелкими и немелкими безделушками. А по вечерам - смотрела телевизор, который вполне сносно шел, хоть и показывал теперь не спортивные каналы, а многосерийные мыльные оперы о любви, предательстве и плачущих мужчинах. А еще - концерты звезд отечественной эстрады, которые умели замечательно, виртуозно петь под фонограмму...
Вот такая вот история случилось в одной далекой и прекрасной стране (и снова-таки ДПС) в те стародавние времена, когда жили-были-ели-пили феи и феи.
А смешная она или грустная, или вообще никакая - это уж кому как на душу легло. Ибо души - они у всех разные, и по-разному одно и то же в них кладется и укладывается.
Как сказал тот, кого уже процитировали в этой истории выше: «Каждый выбирает по себе... »
Графиня и окурок
Валялся в парке на желтой дорожке окурок. Обычный такой - от папироски-самокрутки из душистого самосада. И все было бы ничего, если б не куча обстоятельств, которые повлекли за собой череду судьбоносных для той местности событий.
Во-первых, парк был не простой. Парк принадлежал графине Эленор.
Во-вторых, окурок лежал именно на той дорожке (в липовой аллее), по которой графиня Эленор любила гулять после обеда.
В-третьих, наступило как раз послеобеденное время, и графиня Эленор, отправившись совершать моцион, встретилась-таки с окурком.
- Мориииис! - завизжала красная от возмущения леди, призывая паркового смотрителя. - Ко мнееее!
Бедняга, теряя правую туфлю (он всегда ее терял, когда взволнованно бежал на призыв госпожи - возможно, в такую минуту его правая нога худела, на нервной почве), рысью промчался по липовой аллее, чтоб замереть по стойке «смирно» перед графиней. Кроме него на вопли Эленор сбежались и все парковые слуги, чуя неладное.
- Что? Что? Что это? - тыкая изящным пальчиком в окурок, задыхалась графиня. - Кто посмел гадить в моем парке?!
- Ваша милость, ваше сиятельство, - залепетал, становясь белее белого, смотритель. - Я не знаю, я не видел... Но я узнаю...
- Найти! - топнула ногой Эленор и тут же сломала каблук у розовой шелковой туфельки. - На-ка-зать!
- Ваша милость, это из-за бычка сыр-бор? Так эт мой бычок, - из толпы парковой прислуги выступил высокий, широкоплечий молодец, черноволосый, кареглазый. - Я тут недавно. Не знал, что у вас с этим строго, гы, - и нагло, белозубо ухмыльнулся, шаря темными глазами по изящной фигурке графини.
Его взгляд притушил возмущение Эленор и зажег кое-что другое.
Высокородная леди порывистым движением руки откинула назад золотистые локоны, что растрепались в порыве гнева, и сказала голосом все еще взволнованным, но с нотками томной усталости:
- Ах, так ты здесь недавно? Что ж, пойдем, я лично тебя проинструктирую...
Через месяц в усадьбе отгремела пышная свадьба. Графиня Эленор сочеталась браком с красавцем Жоржем, бывшим парковым работником, который возил тачки с опавшими листьями и сучьями на свалку.
- Как это демократично, милая моя, - восхищалась поступком графини ее соседка - маркиза Вивьена. - Так то! Дадим бой сословным предрассудкам! Тем более, ваш Жорж - просто алмаз неграненый!
О, да. Жорж выглядел великолепно во фраке нежного кремового цвета, такой стройный, такой смуглый, такой белозубый. И вел он себя безукоризненно: стоял у столиков и с небрежной грацией опрокидывал в себя бокал за бокалом.
А как же он порадовал Эленор во время первой брачной ночи! О, таких постельных утех графиня еще не знала: Жорж был неутомим и ненасытен. Не то, что ее покойный муж - чопорный и старомодный во всех вопросах граф Анри.
- Жорж, ты моё счастье, - вот какие слова прошептала Эленор в ухо супруга, когда за окном посветлело и первые солнечные лучи осторожно просочились сквозь легкие шелковые портьеры в их спальню.
- Ага, - согласился новый граф, чмокнул жену в щеку и сказал, зевая. - Я пойду, курну.
- Иди, моё счастье, - по-кошачьи потягиваясь, разрешила Эленор. - Но не забудь - я жду тебя, - и, сладко засмеявшись, обняла подушку.
- Ага, - кивнул Жорж и, набросив на широкие загорелые плечи простыню, пошел курить - на балкон; а закончив, бросил окурок вниз - на клумбу с прекрасными гиацинтами...
Через полгода старинную графскую усадьбу было не узнать. В парке повсюду валялись окурки, пустые пивные бутылки, старые газеты и прочий мусор. Многие дорожки были полностью усыпаны опавшими листьями, когда-то живописные полянки изуродовали чудовищные кострища. Изящные белоснежные скамейки были загажены и обломаны, потому что на них теперь садились только таким способом: забирались с ногами и сидели на спинке, как куры на насесте.
Никто ничего не убирал, не чинил, не чистил: новый хозяин поместья - граф Жорж - распустил почти всю парковую прислугу, посчитав ее содержание лишними расходами. Зато на сэкономленные деньги он устраивал среди вековых вязов и прекрасных каштанов грандиозные вечеринки с кострами до неба, обилием шашлыков и выпивки. Для веселья Жорж приглашал из соседних деревень своих старых друзей. Они разоряли графские оранжереи и теплицы, топтали траву и клумбы, бросались камнями на спор по цветочным горшкам, которые украшали беседки.
Графиня Эленор, беременная и плохо себя из-за этого чувствовавшая, теперь все больше сидела на южной террасе, в кресле-качалке, укрытая пледом, обложенная подушками. Она пила чай с молоком и вязала полосатые пинетки. Попутно, считая петли и слушая, как на заднем дворе грязно ругается с конюхом ее супруг, леди размышляла о том, что не стоит быть поспешной в решениях, касающихся замужества. А еще - о том, что не пора ли подумать о разводе...
Де Во и тайна Красного замка
(подражание Стивену Ликоку)
Солнце только-только озолотило вершины величественных елей, когда рыжие ботинки высокого синеглазого блондина Каспара де Во, носящие на себе пыль многих дорог, вступили на желтый гравий тракта, ведущего в село Рогатое.
Уважаемый читатель, безусловно удивится и задаст вполне справедливый вопрос: что же привело юного потомка благородной фамилии сюда - в белорусскую глубинку? По какому роковому стечению обстоятельств рядовой французский рантье, ни в чем не терпящий нужды, оставил обитель предков - двухэтажный особняк времен Людовика XIV, украшающий собою одну из улиц старинного Руана, упокоившего в себе Орлеанскую Деву - облачился в мешковатую дорожную одежду, запасся чеками American Express и гаванскими сигарами и проделал столь долгий путь, посредством поезда и автобуса пересек почти всю Европу?
Печать тяжелых дум, омрачавшее высокий и чистый лоб молодого Каспара, исподволь выдавало причину пребывания юного искателя приключений в селе Рогатое.
Сидя в бистро в родном Руане, де Во поспорил со своими приятелями, безбашенными студентами Сорбонны, что совершит пешее путешествие по белорусской глубинке и снимет об этом фильм на камеру. И теперь стопы Каспара беспокоили главную и единственную улицу села Рогатое...
Пока ничто не развлекало взора путешественника. И снимать было нечего. Деревня еще спала. Лишь крики петухов, лай собак и мычание коров тревожили рассветную тишину.
Перед глазами де Во плыл, заслоняя виды покосившихся заборов и хилых яблонь, светлый лик Николетты - девушки, которая своими стройными ногами и откровенным декольте оставила нестираемый след в суровом сердце Каспара. Никого и никогда он так не любил, как рыжекудрую Николетту - продавщицу из табачной лавки «Дым отечества»...
И тут кое-что необычное заставило странника забыть о прелестях прелестной девы. В селе Рогатом было домов пятнадцать, не больше. И все они походили друг на друга - темными бревенчатыми стенами, шиферными крышами, высокими зарослями крапивы под окошками с резными наличниками, на которых лупилась краска плохо определяемого цвета.
Но этот дом... Этот дом по праву мог зваться замком. Красным замком. Ибо он был выстроен из красного кирпича. Имел высокие стены, двускатную крышу, две круглые башенки, над одной из которых медленно ворочался флюгер, изображавший бегущего волка, и узкие окна-бойницы на фронтоне.
Дом-замок поразительно контрастировал со своими приземистыми и корявыми соседями-избами. Он возвышался над ними, как единственный выживший в битве воин возвышается над телами своих павших товарищей и оплакивает их...Страшное рычание оторвало де Во от созерцания удивительного дома - он обернулся и, мужественно прокричав «мама!», грациозно прыгнул в сторону. И чудом спасся! Потому что, помедли Каспар хоть миг, и голова его навсегда была бы впечатана в пыль деревенской улицы безжалостными колесами трактора «Беларусь».
- *** мать! - из кабины ответил Каспару хриплый и пьяный голос водителя сельскохозяйственной техники.
- ***! - Мерд! - громко, вежливо и по-французски ответил де Во.
Трактор умолк, дверца кабины с леденящим душу скрежетом распахнулась, звякнув треснутым стеклом, и в мир вывалился слабобритый и красноликий житель села Рогатое Степан Полосатов в национальном белорусском наряде - выгоревшей на солнце кепке, рваной майке, изодранной телогрейке и в голубых тренировочных брюках (они, стоит заметить, когда-то были темно-синими, но приобрели дивный цвет ясного майского неба благодаря частым стиркам с применением хозяйственного мыла). Ноги месье Полосатова были в больших резиновых сапогах, щедро умащенных куриным пометом.
- Чё *** вылупился? - загромыхал пейзанин, обдав Каспара удушающей смесью перегара и самосада.
- Чё *** под колеса лезешь? *** !
Де Во, надо сказать, неплохо говорил по-русски - сказывалось то, что прабабушка его троюродного кузена по материнской линии была русскою графинею и покинула Россию в 1905 году, испугавшись тогдашних массовых выступлений антиглобалистов.
- Пардон, - Каспар решил начать диалог с извинения, дабы расположить к себе лицо крестьянской национальности.
- Ты кого *** пердуном *** обозвал?! - возмутился месье Полосатов и, превратив огромные черные ладони в не менее огромные и не менее черные кулаки, бросился на молодого чужестранца.
И возможно никогда бы уже не увидать голубым глазам де Во утонченных черт лица мадемуазель Николетты из табачной лавки «Дым отечества», если бы не поразительная реакция Каспара, приводившая в изумление еще его школьных приятелей во время игр в выбивалы и футбол.
Де Во молниеносно увернулся, спасаясь от удара в челюсть, но не забыл при этом (исключительно в целях самообороны) ткнуть кулаком, что по крепости и твердости легко мог соперничать со сталью, в живот агрессивно настроенного жителя села Рогатое.
Месье Полосатов охнул, упал на колени и сдавленно возмутился:
- *** !
Де Во же решил заняться тем, что его особо занимало. Он спросил довольно миролюбиво и на довольно приличном русском языке:
- Скажите, пожалуйста, почему этот дом красный? - и указал на Красный замок (именно так для себя окрестил Каспар загадочное строение).
- Иди ты на ***, - отозвался тракторист, обиженно глядя на де Во. - Это хатина зятя директора кирпичного завода...
И тайна Красного замка развеялась так же быстро, как предутренний туман... Солнце карабкалось все выше и выше над лесом, над деревней.Каспар де Во, неутомимый исследователь бескрайних просторов загадочной Беларуси, вернул из дорожной пыли на свои широкие плечи рюкзак и решительно зашагал по гравейке в розовость расцветающего дня. Его путь лежал в соседнюю деревню - Малые Булки. Впереди ждали новые приключения, новые впечатления...
ПАРТНЁР ПРОЕКТА - ИЗДАТЕЛЬСТВО «СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА В ИНТЕРНЕТЕ»
Издание, распространение книг
Литературный журнал «Контрабанда»
Фестиваль «Пересечение границ»
Подсказка: при наведении курсора на иконку можно познакомиться с описанием основных разделов портала.
ССЫЛКИ
через какое-то время вылечила свой радикулит, прибегнув к проверенным народным средствам:
