В таверне на пересечении улиц героев Первой и Второй Пунических войн в глубине зала за столом возлежали трое молодых римлян. Таверна «Дети Сатира» пользовалась огромной популярностью у «золотой» молодежи Вечного города и дурной славой у их родителей, так как здесь их чада злоупотребляли различными излишествами, что негативным образом сказывалось на репутации почтенных семейств.
Трое юных патрициев Публий, Антоний и Ксенофобий в тишине зала решали важнейший для себя вопрос: как провести сегодняшний вечер? Выбор, собственно, у них был невелик: или напиться в «Сатире», и еще одну ночь провести в медвытрезвителе для патрициев, или же скоротать вечерок в компании юных гетер.
- Скорей бы наступило завтра, - зевнул Публий. - Завтра начнется праздник Луперкалий. Вы даже себе не представляете как долго я его ждал.
- Отчего же не представляем? - Возразил Антоний. - Ты ждал его целый год.
- Да ты, Антоний, провидец. Тебе надо идти в оракулы: будешь по кудахтанью кур предсказывать восходы и закаты солнца. Не понимаю, почему с такими способностями ты с большим трудом, только благодаря деньгам и связям своего отца, уважаемого Руфула Аскезы, смог закончить начальный курс школы. И зачем тебе нужно было тратиться на это образование? Всем известно, что аттестаты можно купить у народного трибуна Луция Гимназия, при том вполне недорого - у него в клиентах ходит половина сената.
- Что тебе вообще сдались эти Луперкалии, - вступил в разговор Ксенофобий. - Каждый год одно и тоже: наряжаешься в козлиную шкуру и бегаешь, как Одиссей от судьбы. А тебя еще вдобавок эти глупые бабы прутьями хлещут. И ладно бы еще гражданки, а то каждая плебейка норовит так хлестануть, что все патрицианское достоинство скукоживается от боли. Оно, конечно, это дело вкуса: на пути к оргазму все средства хороши.
- Ну, а ты что предлагаешь? - запивая зевок вином, спросил Публий.
- Пошли к гетерам. Возьмем штук пять и ко мне. У меня родители на неделю отдохнуть на виллу уехали, так что дом в полном моем распоряжении.
- Гетеры - это хорошо, но где взять деньги? Приличных жриц Венеры в кредит не отпускают, - остудил пыл друзей и свой рассудительный Антоний. - У меня нет ни одной сестерции.
И похлопал по карманам. Его примеру, с тем же печальным результатом, последовали и Публий с Ксенофобием. Как любили говаривать некоторые древние философы: «Пустой кошелек отдаляет нас от греха, но никоим образом не приближает к добродетели».
- А гетеры нынче дорогие пошли и ушлые, деньги вперед требуют. Скоро, глядишь, и в трибуны избираться захотят, - сквозь зевок сплюнул Публий.
Ну, это ты загнул. Если такое, когда-нибудь и случится то лет так через тысячу или две в какой-нибудь варварской Скифии. - Антоний всегда был склонен к философствованиям. - А, впрочем, скучно.
- Скучно, - подтвердил Ксенофобий.
- Скучно, - промямлил Публий.
По следующему стакану вина друзья выпили в траурной тишине. По их сосредоточенным лицам можно было предположить, что каждый из них задумался о смысле жизни. Впрочем, лица патрициев так же обманчивы, как и их посулы.
- А может, на гладиаторские бои сходим? - предложил Антоний. - Там, я слышал, сегодня Спартак биться будет.
- Ой, сколько можно эти спектакли смотреть, там заранее расписано, кто, кого, на какой минуте положит. Твой Спартак - величина надуманная, - ответил Ксенофобий, бывший поклонником другого гладиатора, соперника Спартака.
- Я тоже что-то слышал о подпольном тотализаторе, - прикрывая рот рукой, заметил Публий.
Тем не менее, Спартак - лучший боец, самый сильный и авторитетный.
- Будь он таким сильным и авторитетным, - не унимался Ксенофобий, - давно поднял бы какое-нибудь восстание и отвоевал себе свободу. А то сидит на казенных харчах, отъедает себе пузо, глядишь, скоро и вовсе сидя или лежа будет драться. Так что если хотите идти на бои, то без меня: я лучше напьюсь и усну где-нибудь в луже.
Нет, мы тебя не оставим одного. Мы с тобой уснем в одной луже. - Неожиданно резво воскликнул Публий. - Один за всех и все за одного!
В это время в таверну зашли несколько новых посетителей. Их запыленные и потертые хитоны выдавали в них чужестранцев. Кто-то недовольно пробурчал: «Понаехали тут...»
- Уважаемые граждане Рима, - начал один из вновь вошедших, вероятно - главный, - просим прощения, что отрываем вас от важных государственных дел, которые еще более увеличат славу вашего Великого города. Пожалуйста, уделите нам немного своего драгоценного времени и, я надеюсь, что мои простые, незамысловатые слова найдут отклик в ваших нежных душах и тугих кошельках. Мы - торговцы, у нас есть товар, который без сомнения должен вас, как людей ученых и просвещенных, заинтересовать.
Вот, обратите внимание, чудесные румяна прямо их Китая, лучшего подарка своим женам, сестрам, дочерям и любовницам вам просто не найти. Благодаря румянам, их красота будет вечной и неподражаемой. Они способны из любой дурнушки сделать Клеопатру.
После упоминания имени египетской царицы по таверне каскадами прокатился ропот: кое-где начались мелкие потасовки. Выдержав небольшую паузу, и убедившись, что желающих приобрести румяна не нашлось, торговец предпринял новую попытку.
- Также у нас есть товар, увеличивающий мужскую силу. Приняв две таблетки чудодейственного препарата, вы станете неутомимым на любовном ложе и доставите своей возлюбленной непередаваемое удовольствие. Никакого побочного эффекта и стопроцентный результат, о чем есть свидетельство гильдии эскулапов Римской империи. Все наши товары сертифицированы и прошли проверку на белых крысах и рабах. Приобретя упаковку, всего за пять сестерций, вы приобретете славу неутомимого любовника.
Несколько пожилых патрициев подошли к гостям, чтобы, дескать, узнать о политическом устройстве Китая и о тамошнем климате, и под шумок приобрели чудо-таблетки. Так, ради смеха - оправдывались они.
- Для любителей чтения, - продолжил торговец, - у нас есть уникальное предложение. Новинки нынешнего сезона: свитки самого популярного писателя современности, чьи тиражи превышают последнее переиздание Гомера, - Квинта Бестселлера. Это - «Любовные похождения Александра Македонского», «Как похудеть без вреда для здоровья. Тайна мясной диеты», «Кем была Клеопатра: женщиной или ведьмой? Откровения духа ее убиенного единоутробного брата». 10 драхм цена одного свитка, оптовикам скидка 10 процентов.
Достопочтенные юные патриции, - обратился он к нашим героям почти шепотом. - Специально для вас у нас имеется свеженький набор высокохудожественных рисунков «Невиданные радости секса». Вам очень понравится. Удовольствие от просмотра превысит затраты на их приобретение.
- Нет, нам не надо, - в один голос ответили друзья.
- Может, все-таки, посмотрите?
- Иди отсюда, а то позовем стражу...
Ко мне вчера военный трибун приходил, - после ухода назойливого торгаша поведал Ксенофобий. - Собирается забрать меня к себе в когорту и отправить в Галлию, подавлять беспорядки. При этом заметил, что будь у него пара тысяч сестерций, то он смог бы найти мне достойную замену. Что делать - ума не приложу.
- Дай ему эти две тысячи.
- Тебе легко говорить, Публий, тебя на службу по состоянию здоровья не возьмут. А где мне взять деньги? Родители не дадут, скажут, что военная служба пойдет мне на пользу, оградит меня от излишеств и соблазнов праздности.
- Возьми деньги у Мецената, - предложил Антоний. - Он, я слышал, человек богатый и щедрый. Вон Горацию на книжку стихов выделил деньги, да и так подкидывает на содержание.
- Не говори ерунды. Все знают, что Меценат - жмот. А Горацию он дает деньги из-за тщеславия, надеясь, что тот своими стишками обессмертит его имя. Я же вряд ли смогу его каким-то образом обессмертить. Обесчестить - запросто.
Это точно.
Будущее Рима опять погрузилось в размышления. Сладострастно конвульсирующая в танце живота томная египтянка, несмотря на все усилия, не смогла привлечь к себе их внимание. Каждый думал о чем-то своем: Публий - о мягкой подушке и объятиях любимой гетеры Прокты, Ксенофобий - о двух тысячах сестерций, Антоний - блуждал в веках. В своих мыслях каждый из них был грустен и одинок.
- Знаете, о чем я подумал? - не без пафоса спросил Антоний и, не дожидаясь реакции товарищей, ответил. - Через каких-то пару тысячелетий будет совсем другая жизнь, и наши потомки, такие же благородные римляне, не будут ведать тех проблем, кои испытываем мы. Цивилизация снимет перед ними проблемы проведения свободного времени: весь мир будет у их ног...
Минуло две тысячи лет и на территории варварской Скифии трое молодых людей в кафе «В гостях у Вакха» за пивом ведут жаркую дискуссию о прелестях праздной жизни римлян, египтян и прочих Древних греков. О тавернах, в которых вино текло рекой и никто не интересовался твоим возрастом, об излишествах в термах, о ласках доступных женщин. В их глазах грусть и одиночество. Философия юности не претерпевает изменений ни во времени, ни в пространстве. Времена разные, потребности одни.
